Сучасні тенденції розвитку держави та права україни



Сторінка19/22
Дата конвертації16.03.2018
Розмір4.38 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Ключові слова: інвалідність; соціальна допомога; право на соціальну допомогу; соціальні виплати; соціальні гарантії.

УДК 340.113




Полещук Наталья

ИСТОЧНИКИ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ СТАРОБЕЛОРУССКОГО ДЕЛОВОГО ЯЗЫКА

0. Старобелорусская деловая письменность  представляет собой развитую систему текстов различной жанровой принадлежности, обслуживающих политическую, правовую, социально-экономическую сферы функционирования Великого княжества Литовского, объединенных предназначением, письменной формой проявления содержания, типичными языковыми средствами.

Среди многочисленных письменных источников выделяются Вислицкий статут, Статуты Великого княжества Литовского 1529, 1566, 1588, “Трибунал” – общегосударственные кодексы, два из которых (“Трибунал” и Статут ВКЛ 1588) были изданы, что явилось свидетельством и подтверждением исключительной роли книгопечатания в передаче правовой информации и развитии правовой культуры государства (начало издания юридической литературы в ВКЛ связано с брестским издательством Н.Радзивила Черного, в котором на протяжении 1559–1561 гг. были напечатаны на польском языке «Уставы права польского», «Уставы платежей и судов» [3, 257]).



Вторую группу представляют акты – документы юридического, политического, хозяйственно-экономического содержания, которыми закреплялись нормы государственного строя, оформлялось правовое положение отдельных территорий, фиксировались договоры между государствами, регистрировались права и обязанности различных слоев населения, назначались служащие на государственные должности, утверждалась передача или получение земель, имений и т.д. В большинстве своем такие тексты входят в состав книг Метрики Великого княжества Литовского. Следует отметить, что четкая и совершенная классификация актов с лингвистических позиций пока не предложена. В связи с этим на данном этапе, думается, целесообразно обратиться к исследованиям в области дипломатики, в которой оптимальной признается классификация актов по критерию происхождения, предполагающему учет таких признаков, как сфера возникновения источника, цель создания, предназначение [6, 15–21]. На основе этого акты деловой письменности старобелорусского языка распределяются на законодательные, договорные, распорядительные, просительные, описательно-статистические. Для каждого из приведенных типов актов, при их несомненных общих чертах как произведений деловой письменности, свойственно специфическое изложение содержания, которое обеспечивается четким набором лексико-фразеологических единиц, синтаксических конструкций, и определенная композиция – наличие / отсутствие составных частей структуры (invocatio (посвящение богу), intitulatio (обозначение адресата), inscriptio (обозначение адресанта), salutatio (приветствие), arenga, prooemium, prologus (преамбула), promulgatio, publicatio, praescriptio, notificatio (публичное объявление), narratio (изложение обстоятельств дела), dispositio (распоряжение, распоряжение по существу дела), sanctio (запрет нарушения документа), corrobaratio (свидетельство), datum (место и время создания акта), apprecatio (заключение).

1. Анализ источников. В данном параграфе предлагаются краткие историко-библиографические замечания об общегосударственных кодексах и Метрике ВКЛ, построенные на основе работ, посвященных перечисленным памятникам.

Вислицкий статут 1423–1424 гг. – старобелорусский переводной текст, сохранившийся в копии конца XV в. Оригинальный кодекс, созданный на латинском языке, был подписан в 1347 г. на съезде в Вислице, содержал в себе 138 статей и предисловие с обоснованием появления этого собрания законов. Исследователи отмечают, что перевод представляет собой доработанную редакцию оригинального текста, которая включала ряд новых статей, так как латиноязычный кодекс – памятник средневекового феодального права Польши. Тем не менее нормы Вислицкого статута оказали значительное влияние на правотворческую деятельность в ВКЛ, в частности, на подготовку Судебника 1468 г., Статутов трех редакций XVI в. Рукопись Вислицкого статута хранится в Российской государственной библиотеке в Москве. Впервые была опубликована в первом томе “Актов, относящихся к истории Западной России” (СПб., 1846), в 1959 г. была издана фототипическим способом польскими историками С.Романом и А.Ветулиани в исследовании “Ruski przekład polskich statutów ziemskich z rękopisu moskiewskiego”. Исследователями истории белорусского литературного языка (В.В.Аниченко, А.Н.Булыко, А.И.Журавским, В.Э.Зиманским (автор диссертационного исследования “Мова беларускай пісьменнасці ранняга перыяду (на матэрыяле Вісліцкага Статута XV ст.)” (2002) Вислицкий статут рассматривается как основной источник изучения состояния старобелорусского литературно-письменного языка в целом и делового языка в частности в первой половине XV в.

Статуты Великого княжества Литовского XVI в. – уникальные памятники правовой культуры средневековья, подтверждающие ее развитие и совершенствование. Статут ВКЛ 1529 г., подписанный 29 сентября 1529 г., первоначально содержал 13 разделов и 244 статьи (позже было добавлено 39). В нем отражены нормы государственного, административного, гражданского, криминального, процессуального, семейного, наследственного, лесного и охотничьего права. И.Юхо отмечает: “При разработке Статута 1529 впервые решен ряд сложных и практических задач: выработана система и структура правовых норм в зависимости от их содержания, включены типичные и обобщенные нормы, дана точная редакция каждой статьи. Составители Статута не придерживались системы кодификации, принятой в римском праве, а выработали свою” [19, 529]. Первый Статут был распространен в 4 списках на старобелорусском языке (Фирлеевский, Дзялыньский, Слуцкий списки, список Замойских), известны переводы на латинский и польский языки (Лаврентьевский, Пулавский списки; Ольшевский список; Свидинский, Остробрамский списки исчезли в 1944 г.).

Статут ВКЛ 1566 был утвержден 1 марта 1566 г., сохраняет структуру предыдущего Статута, включает 14 разделов и 367 статей. Подготовкой кодекса занималась специальная комиссия, которой были учтены положения права, изложенные в Судебнике 1468, Статуте 1529, некоторых привилеях. К числу изменений, сделанных комиссией и характеризуемых как приоритетные, относятся: единство права для всего населения, направленность на поддержание суверенитета княжества, ограничение власти великого князя, возрастание значимости писаного права, создание земских и подкоморских судов [19, 530]. Статут 1566 известен, как считает В. Рауделюнас, в 58 списках: 13 на белорусском языке, 40 – на польском, 5 – на латинском [19, 528].

В 13 разделах и 488 статьях Статута ВКЛ 1588, подписанного Жигимонтом Вазой III 28 января 1588 г., обобщены существующие на то время правовые идеи, представлены нормы конституционного, административного, судебного, семейного, наследственного, опекунского, криминального, лесного, охотничьего права. Предисловия Л.Сапеги, дополняющие Статут, провозглашают законодательство как основу цивилизованного государства, а родной язык права – гарантом его укрепления, главенства и распространения среди населения. А.И.Журавский, посвятивший Статуту ряд своих работ, пишет: “Под воздействием Статута белорусская актовая письменность более позднего времени выступает стабильной, стандартизированной функционально-письменной разновидностью, где практически отсутствуют местные диалектные черты в области фонетики, грамматики и лексики” [19, 506]. Доминанты, характерные для Статута 1566, в Статуте 1588 получили дальнейшее развитие: в кодексе отражено деление власти на законодательную, исполнительную, судебную (сейм, великий князь, Главный Трибунал, земские, подкоморские суды), предписание великому князю обеспечивать спокойствие всех жителей государства независимо от их вероисповедания. “Изложенная в Статуте правовая система Великого княжества Литовского основывалась на феодальных производственных отношениях, в ней отображен антогонизм между феодалами и зависимым населением, положением мелкой шляхты и крупных землесобственников, отношения внутри отдельных социальных групп” [19, 38]. Статут 1588 г. на территории Витебской и Могилевской губерний прекратил действие в 1831 г., Виленской, Гродненской и Минской – в 1840 г. Кодекс был переведен на русский язык в середине XVII в., явился одним из источников Соборного Уложения царя Алексея Михайловича 1649 г., в 1632 г. появился его немецкий перевод. Созданные на белорусском языке Статуты ВКЛ 1529, 1566, 1588 активно использовались в качестве материала исследования в работах, посвященных истории белорусского литературного языка: “Нарысы па гісторыі беларускай мовы” (1957), “Гістарычная лексікалогія беларускай мовы” (1970), “Гістарычная марфалогія беларускай мовы” (1979), “Мова беларускай пісьменнасці XIV–XVIII стст.” (1988), “Гісторыя беларускай літаратурнай мовы” Л.М.Шакуна (1966), “Гісторыя беларускай літаратурнай мовы” А.И.Журавского (1967). Комплексный лингвистический анализ Статута ВКЛ 1529 представлен в диссертационном исследовании Ю.Ф.Мацкевич (1946 г.), морфологические особенности Статута ВКЛ 1529 рассмотрены Т.П.Власовой, Ж.И.Еремой, Статута ВКЛ 1588 – Т.Д.Ктиторовой, лексический состав Статута ВКЛ 1588 проанализирован М.М.Закарьян, М.А.Новиком, фразеологический (в сравнительном аспекте) – Т.Г.Трофимович.



Изданию “Трибунала обователемъ Великого князства Литовского” предшествовало одно из важнейших событий в истории существования государства – организация Главного Трибунала ВКЛ как высшей апелляционной инстанции по криминальным и гражданским делам. “Новый порядокъ справедливости около отправованья и отсужыванья апеляцый” был утвержден и подписан королем польским и великим князем литовским Стефаном Баторием на сейме в Варшаве в 1581 г. В 1586 г. устав Трибунала (до этого времени распространялся в рукописных вариантах) был издан в одном из крупнейших издательств ВКЛ последней трети XVI – начала XVII вв. – виленском издательстве братьев Лукаша и Кузьмы Мамоничей (согласно привилею Стефана Батория от 13 марта 1586 г. издательству было разрешено печатать законодательные тексты на белорусском и польском языках) и вошел в историю как первое печатное произведение делового содержания на белорусском языке. Для его набора впервые в белорусском книгопечатании использован специальный курсивный шрифт, имитирующий своей конфигурацией скоропись второй половины XVI в., который в русской письменности стал реализовываться в петровскую эпоху. Последующие издания устава “Трибунала” выходили на польском языке. Изучив графику, орфографию, морфологию, лексику памятника в диссертационной работе “Мова “Трыбунала” (1586) [14], мы установили, что определяющей его чертой является демократизация языковой системы, ориентация на живую народную речь, максимально полная и достаточно последовательная фиксация ее основных особенностей [14, 102–103]. Общегосударственное предназначение и функционирование “Трибунала” закрепили за ним роль образца в отборе графико-орфографических, морфологических, лексических средств выражения при создании других произведений делового содержания в конце XVI в.

Метрика Великого княжества Литовского представляет собой собрание книг, основу которых составляют копии и оригиналы различных по содержанию документов, вышедших преимущественно из канцелярии ВКЛ (кроме названия Метрика Великого княжества Литовского, отмеченного в описи 1623 г., широко распространено название Литовская Метрика, которое использовалось А.Нарушевичем, С.Пташицким и впоследствии было поддержано ведущими исследователями-метрикантами XX в., главным образом, России, Литвы. Однако многими из них, например, А.Л.Хорошкевич, обращается внимание на его условность [20, 17]). Первые копии документов известны с 1480–1486 гг. В 1594–1607 гг. канцлером Л.Сапегой было организовано переписывание книг Метрики (20 писарей за подготовку копий получили одежду и деньги) с целью использования их в текущей деятельности канцелярии, а также для сохранности сведений на более продолжительное время. На протяжении 1607–1621 гг. комиссия, возглавляемая А.Дольским, проводила сверку и сравнение копийных книг с оригинальными. Переписанные книги хранились в домах известных и авторитетных жителей Вильни, оригиналы же, находившиеся в великокняжеском замке, позже практически все погибли. Именно переписанные книги и позднейшие оригинальные материалы составили основу современных архивных фондов Метрики. На историю книг Метрики, их качественный и количественный состав сильное влияние оказали политические события. В середине 60-х гг. XVIII в. Метрика была перевезена в Варшаву (в 1777 г. 66 книг были переписаны латинской графикой), в конце XVIII в. – в Санкт-Петербург. На протяжении 1835–1837 гг. специальной комиссией книги Метрики были проверены, переплетены, описаны и распределены по 12 отделам. Опись Комиссии явилась основой для систематизации Метрики, осуществленной С.Пташицким [17]. Книги разделены на 2 части: А – Книги Литовской Метрики, В – книги Коронной Метрики. В 1887 г. Метрика была передана в Московский архив Министерства юстиции, некоторые книги дипломатического характера – в Московский архив иностранных дел. В 1939 г. Метрика поставлена на учет в фонд № З89 Российского государственного архива древних актов (ранее – Центральный государственный архив древних актов СССР). В конце XIX – середине XX вв. книги Коронной Метрики отправлены в Варшаву. Фонд “Так называемая Литовская Метрика” в Главном архиве древних актов насчитывает свыше 400 единиц хранения. Сегодня акты Метрики находятся также в Национальном музее в Кракове, в Государственном историческом архиве Литвы, в Библиотеке Академии наук Литвы, в Национальной библиотеке Украины и некоторых других учреждениях [1, 126–127].

Неоспоримое практическое значение Метрика имела до середины XIX в. Ее материалы использовались в решении различных вопросов юридического, общественно-политического, социально-экономического характера. Со второй половины XIX в. возрастает и укрепляется научная ценность собрания документов государственного архива ВКЛ, которое рассматривается как базовый источник исследования истории, права, дипломатии Беларуси, Украины, Литвы, Польши, быта и культуры народов княжества. Метрика имеет первостепенное значение для освещения вопросов функционирования белорусского языка в средние века. В пользу этого приведем некоторые наблюдения лингвистов. Например, 376 документов “Книги Виленского замкового суда” (1553–1557 гг.) белорусскоязычные; в “Метрике Короля Стефана” (1583–1585 гг.) свыше 200 документов, из них 8 – на белорусском и польском языках, 4 – на польском, 5 – на латинском, 1 – на белорусском и латинском языках, остальные – на белорусском; в “Книге канцелярии короля Сигизмунда” (1615–1618 гг.) содержится 144 документа на белорусском языке, 16 – на белорусском и польском, 11 – на польском, 1 – на латинском [4, 346]. Документы Метрики использовались в известных, ставших классическими, работах обобщающего типа (они названы выше). Графико-орфографические, грамматические, лексические, стилистические особенности отдельных книг Метрики описаны В.В.Аниченко, А.К.Антоновичем, Н.В.Полещук, Г.В.Поповой, В.П.Сташайтене.



2. Лингвистическая содержательность источника. Под лингвистической содержательностью источника понимается совокупность всех представленных в нем лингвистических данных; лингвистическая содержательность зависит от содержания памятника и его принадлежности к определенному лингвистическому образованию (языку, наречию) [8, 10]. Учет лингвистической содержательности источников позволит в будущем провести их классификацию на основе лингвистической оценки (пока мы имеем их перечень (см., например, “Введение к “Гістарычнаму слоўніку беларускай мовы” [2, 45–49]), установить их типологию, что будет, несомненно, содействовать более плодотворному решению как общих, так и частных вопросов диахронического языкознания.

Лексическая содержательность – одна из составляющих лингвистической содержательности – находится в непосредственной зависимости от конкретного содержания источника. Именно набор определенных, отчетливо выделяемых лексических единиц (например, обозначающих юридические, общественно-политические и под. понятия) является одним из критериев, который позволяет говорить о названных выше памятниках как системе текстов одного, делового, стиля старобелорусского языка [16].



Мы сравнили влияние содержания “Трибунала“ и актов “Книги записей” (том 28 Метрики ВКЛ) на актуализацию в них характерных для деловой письменности групп лексики. Нам удалось установить наличие таких общих групп лексики, как названия лиц по социальному положению, названия лиц по занимаемой должности, названия административно-территориальных единиц, названия органов власти и понятий, связанных с их деятельностью, названия официальной документации, названия временных отрезков. Однако в “Трибунале” более полное представление получили юридические наименования: общие названия судопроизводства: апеляцыя (5) , вырокъ ‘приговор, решение’ (4), доводъ ‘доказательство’(3б), екзекуцыя ‘выполнение судебного приговора’ (8), жалоба (6), лимитацыя ‘отсрочка суда’ (4б), намова ‘совещание судей перед принятием решения’ (1б), отправа ‘выполнение решений суда’ (3), позовъ ‘судебная повестка’ (11), право ‘право; суд’ (13б; 6), пропозыцыя ‘претензия одного из истцов после следствия’ (5), речъ ‘судебное дело’ (12б), розсудокъ ‘судебное решение’ (11), рокъ завитый ‘окончательно определенное время явки в суд’ (8б), рокъ земский ‘время проведения земских судов’ (15б), рокъ статутовый ‘термин, в который необходимо внести платеж за выигрыш дела’ (12б), свядецтво ‘свидетельство’ (14), сказанье ‘решение, приговор’ (4), справа ‘cудебное дело’ (10б), головный судъ ‘высший апелляционный суд’ (6б), земский судъ ‘сословный поветовый суд’ (5), кгродский судъ ‘суд, который рассматривал криминальные дела’ (4), подкоморский судъ ‘суд, на котором решались земельные споры’ (4б), трибуналъ ‘высший апелляционный суд в ВКЛ’ (1), шкрутыния ‘следствие’ (5б); названия участников судебного процесса: возный ‘лицо, которым разносились вызовы в суд, велось предварительное следствие’ (5), жалобникъ ‘истец’ (15), истецъ (14б), писаръ ‘должностное лицо, возглавлявшее канцелярию при судебной инстанции’ (10б), подсудокъ ‘помощник судьи, в обязанности которого входила досудебная подготовка дел’ (12б), позваный ‘лицо, вызванное в суд’ (11), прокураторъ ‘профессиональный адвокат’ (11), противный ‘ответчик’ (13б), сторона поводовая ‘истец’ (6б), сторона жалобливая ‘истец’ (9), сторона жалобная ‘истец’ (12б), сторона укривжоная ‘истец’ (14), сторона противная ‘ответчик’ (5б), судья (2б), судья головный ‘судья в главном суде’ (10), судья земский ‘судья в земском суде’ (82б), укривжоный ‘истец’ (13б); названия преступлений и нарушителей закона: вина (13б), виноватый (11б), выволанецъ ‘изгнанник’ (13б), выволаный ‘изгнанник’ (14б), выступный ‘преступник’ (8б), выступокъ ‘преступление’ (8б), выступъ ‘провинность’ (9б), забитье ‘убийство’ (6б), збытокъ ‘проступок’ (9б), кгвалтъ ‘беззаконное нападение на человека, захват чужого имущества’ (9), непослушенство ‘неподчинение законам’ (14), непослушный ‘лицо, отказывающееся подчиняться законам’ (8б), противникъ ‘отступник от государственных законов’ (4), речь крывавая ‘наиболее тяжкое преступление, которое могло караться смертью’ (5б), рана ‘угроза жизни человека через нанесение телесных повреждений’ (6б), спротивникъ ‘нарушитель закона’ (13б), учынокъ горачый ‘преступление, совершенное в данный момент’ (5), шкода ‘преступление’ (13б). Доминирование юридической лексики обусловлено содержанием текста – устава главного апелляционного суда ВКЛ. Основные положения деятельности названной инстанции отражены в предисловии и 20 статьях, включающих положения о выборе судей, их обязанностях (судити справедливе … ни в чомъ не отстреляючися отъ права посполитого и статуту великого князства литовского также уфалъ соимовыхъ и поправы статутовое бога и его святую справедливость передъ очима маючи а декрета не с головы але съ писма чинити), составе Трибунала, месте и времени проведения его сессий, составе и порядке рассмотрения дел (в компетенцию Трибунала входили дела, обжалованные в апелляционном порядке на земских, подкоморских судах, жалобы частных лиц и т.д.).

С другой стороны, в актах “Книги записей” [12], как документах, отражающих социально-экономические отношения, активно функционируют названия налогов и оплат: вижовое ‘плата за освидетельствование нанесенного вреда’ (149) , вымелокъ ‘плата за помол зерна в мельнице’ (145), данина (17), дань (12), датокъ ‘налог’ (80), децкованье ‘плата посыльному, судебному исполнителю’ (149), дубащина ‘налог за перевоз товаров на судне, называемом дубасом’ (66), дякло ‘налог зерном’ (87), заплата ‘плата’ (83), капщизна ‘налог от реализации спиртных напитков’ (154), мыто скопное ‘таможенный налог от товара в количестве 60 единиц’ (2), пишчое ‘плата за письменное оформление в канцелярии различных документов’ (26), платъ (31), побережное ‘плата за право остановки около берега’ (149), податокъ (20), подачка (124), подводное ‘плата вместо повинности представлять лошадей для перевоза груза’ (133), полюдье ‘дань, которую собирал князь, объезжая села’ (66), помочное ‘налог’ (149) и др. С передачей имущественных отношений, часто сопровождаемых вопросами наследства, связано использование названий лиц по родству: братаничъ ‘сын брата’ (139), братъ (46), воеводиная ‘жена воеводы’ (30), воеводичъ ‘сын воеводы’ (67), дядьковичъ ‘сын брата отца’ (139), жона (жена) (81), матка (152), мужъ (18), невестка (17), отецъ (98), отчичъ ‘наследник владения отца’ (8), пасынокъ (75), потомокъ (138), сестра (54), старостиная ‘жена старосты’ (151), сынъ (119), теща (81).

Следует отметить, что ономастикон “Книги записей”, представленный в первую очередь антропонимами и топонимами, значительно шире, чем “Трибунала”. Так, в уставе апелляционного суда зафиксированы имена и фамилии двух высокопоставленных лиц: Стефанъ Баторий (1) и Остафей Воловичъ (15б). В “Книге записей” насчитывается свыше 500 антропонимов, что обусловлено адресным характером актов, направленностью принятого решения одной персоне: Привилей князю Ивану Васильевичу Соломерицкому на державу Аиньскую (1); Привилей Мартину Чижу Константыновичу з Нетечи на шляхетство (47); Одно маеть панъ Григорей тое воеводство по тому держати и заведати, яко панъ Станиславъ Ольбрахтовичъ Кгаштолтъ его держалъ (106); Маеть Мартинъ Володкевичъ и его жона, дети и потомки ихъ тые вышейописаные люди и земли на себе держати и того вживати вечными часы (135). Фиксация в актах 45 женских имен свидетельствует о включении женщины в социально-экономические, хозяйственные, юридические отношения; формула женского именования включает от одного до пяти компонентов: Катерына (16), Отрушковая Машка (128), Осташковича Есковна Кулина (75), Андрейковича Павловая Малкгорета Ушковна (75), Остиковича Григоревая Григоревича Альжбета Станиславовна (42). Известно 28 устойчивых формул называния женщин в актах XVI–XVIII, относящихся к территории Витебщины и Могилевщины, состоящих из различных комбинаций имени женщины, имени ее отца (компонент образован при помощи форманта -овна, -евна, -ична, -инна, -анка), имени мужа (-овая, -ова, -ина), имени отца мужа, фамилии мужа, девичьей фамилии женщины, названия местности (прилагательное на -ский в форме женского рода), апеллятивного имени-прозвища. Отмечено развитие и закрепление трехчленной формулы называния женщины, однако “только на тех территориях или в тех социальных группах, где фамилия функционировала в качестве обязательного члена антропонимической модели” [11, 17]. В “Книге переписей” № 560 [13] приведены имена и фамилии 420 лиц – участников демокрации со стороны ВКЛ и Лионии, жителей пограничья этих регионов, а также лиц, следивших за процессом сверки и упорядочения копии этой книги Метрики в XVII–XVIII вв. “Перепись войска Великого княжества Литовского” (1528) признается главным источником для изучения количества населения ВКЛ в первой половине XVI в., его этнического состава, поскольку включает 5 центральных реестров, содержащих перечисление наиболее крупных феодалов, панов, князей, шляхты, и несколько локальных, дающих информацию о представителях Виленского, Трокского, Подляшского воеводств, Волынской, Полоцкой, Витебской, Мстиславской, Жомойтской земель [15].

“Книга записей” содержит также богатый и информативный топонимический материал: панство нашо Великое князьство Литовское (33), в земли Жомойтской (22), места Виленского (24), до Мстиславля, до Кричова, до Могилева (59), Троцкое воеводство (27), поветъ Луцкий (154), волости Свислоцкой (127), староство Браславское и Веницъкое (65), отъ Красного села (75), селище в повете Мстиславскомъ на ймя Богдановое Кравцовское (122), о именье Рожанское (32), водле реки Лубени, до устья реки Тонви, до реки Хотовка (139), на озере Дикгирдишъскомъ (67), который логъ прозывають Лозками (139), у Бельнское гати (124), до межи Петришъковщины (139), пустовщину на ймя Юрковщину (70), на Слуцкомъ гостинцы (54), по Ходовскую дорогу (125), на Новгородской улицы (70) и др. Приведенные примеры иллюстрируют два основных структурно-грамматических типа топонимов: простые и составные; субъект, входящий в структуру составного топонима, является обозначением вида называемого географического объекта. В “Переписи войска Великого княжества Литовского” отображено 644 названия, в том числе 2 бискупств, 5 воеводств, 21 волости, 9 дворов, 16 имений, 12 поветов, 276 сел [15]. Словарь-топонимикон старобелорусских памятников деловой письменности XV–XVIII вв., включающий 5012 названий географических объектов восточных земель ВКЛ и 1218 их вариантов, представлен в работе И.Л.Копылова [5].

Таким образом, несовпадение в количественном составе и качественном наполнении групп лексики “Трибунала” и актов “Книги записей” свидетельствует о их разной жанровой принадлежности и о жанровой дифференциации делового стиля, о мотивированном выборе лексических (а также морфологических, синтаксических) средств, способных обеспечить реализацию очерченных в тексте (кодекса, акта) задач.

Обращаясь же к высказанному в начале параграфа тезису о классификации памятников по лингвистическому признаку, отметим, что беглый анализ лексической содержательности “Трибунала” и актов “Книги записей”, свидетельствует, что материал первого памятника наиболее приемлем для исследования путей формирования, эволюции и функционирования в белорусском языке юридической лексики, материал второго – для изучения системы собственных имен, для уточнения существующих сведений о формировании современной антропонимической формулы идентификации личности, для выявления степени популярности тех или иных антропонимов на территории ВКЛ и в его отдельных регионах.




Поділіться з Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Схожі:

Сучасні тенденції розвитку держави та права україни icon3 Виникнення І розвиток держави І права США
Значення історії держави І права як науки та її місце її в системі юридичних дисциплін
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconКорнєєв Ю.В. ІНСТИТУТ ПОВІТРЯНОГО ЗАКОНОДАВСТВА В СИСТЕМІ ТРАНСПОРТНОГО ПРАВА.docx [биография рабиновича кандидата в президенты]
Гусарєв С. Д. Особливості розвитку сучасної юридичної науки в Україні Задорожний Ю. А. Роль принципів права у формуванні повітряного...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconИємництва матеріали всеукраїнської студентської науково-практичної конференції «сучасні тенденції розвитку інформаційно-комунікаційного простору» київ 2017 р
...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconФондова лекція з історії держави та права України Тема ідпу як наука та навчальна дисципліна. Державно-правовий розвиток України княжої доби Навчальний час 2 години

Сучасні тенденції розвитку держави та права україни icon"Основні школи кримінального права"
Наука кримінального права пройшла великий історичний шлях розвитку. На цьому шляху суттєво змінювалися погляди на основні категорії...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconТеорія та історія держави І права. Філософія права Л. В. Міхневич людмила Володимирівна Міхневич
Людмила Володимирівна Міхневич, заступ­ник завідувача кафедри юридичного факульте­ту Київського національного економічного університету...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconФундаментальні наукові дослідження з найбільш важливих проблем розвитку науково-технічного, соціально економічного, суспільно-політичного
Людського потенціалу для забезпечення конкурентоспроможності України та сталого розвитку суспільства І держави
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconЛівобережної україни
Особлива увага звертається на стан наукової розробки проблеми та її джерельну базу, тенденції в розвитку теорії І практики української...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconПояснювальна записка морально-духовне становлення дітей, їх підготовка до активної, творчої, соціально значущої, сповненої особистісного смислу життєдіяльності є найважливішою складовою розвитку суспільства та держави
Конвенції ООН про права дитини. Закладена в них методологія виховання надає пріоритет розвиненій особистості, її життєвому й професійному...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconПрограма та плани семінарських занять з курсу "історія держави І права зарубіжних країн"
Програма та плани семінарських занять з курсу “Історія держави І права зарубіжних країн”/ укладачі


База даних захищена авторським правом ©biog.in.ua 2017
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка