Сучасні тенденції розвитку держави та права україни



Сторінка2/22
Дата конвертації16.03.2018
Розмір4.38 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Т
УДК 343.22
ерентьев В.И.


СПЕЦИАЛЬНЫЙ СУБЪЕКТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ НОВОЙ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ УКРАИНЫ

Современное состояние развития уголовно-правовой науки свидетельствует об изменении ориентиров и появлению устремлений сформулировать новое по содержанию и по форме уголовное законодательство Украины, которое в полном объеме отвечало бы как интересам людей, так и тем образцам, на которые ориентировано построение правового и социального государства. Сегодня нет необходимости кого-либо убеждать в том, что подобное реформирование законодательства должно осуществляться не хаотично, а на основе научных исследований, которые в свою очередь, должны учитывать основные тенденции развития права и законодательства, то есть быть обусловленными и одновременно выступать инструментом, способным разрешить вопросы перспективности реформирования уголовного законодательства и формирования новелл уголовного права. Такая инструментальная роль вполне обоснованно отводится уголовной политике Украины.

Уголовная политика, как составная часть политики государства, ориентирована на противодействие преступности и формам ее проявлений и состоит в продуцировании принципов, стратегий, форм и методов влияния на преступность. Кроме того, уголовная политика сосредоточена на защите институционных структурных элементов государства, создавая для последнего состояние защищенности от негативных проявлений преступности. Уголовная политика не только определяет основные тенденции развития уголовного права, но и способна на микроуровне продуцировать идеи, касающиеся тактических вопросов, в частности относительно специального субъекта преступления.

Изучение проблемы места и роли специального субъекта преступления в уголовной политике украинского государства целесообразно начать с обозначения некоторых методологически значимых позиций, касающихся самой постановки вопроса.

Для традиционных формально-догматических исследований специального субъекта речь идет лишь об общих характеристиках, правовом анализе отдельных элементов специального субъекта, его классификации, особенностях процесса квалификации преступлений и логике дифференциации уголовной ответственности специальных субъектов преступлений. Безусловно, такой подход, имеет право на существование, нужен, полезен и необходим для теории и практики социального контроля над преступностью.

С точки зрения классической уголовно-правовой доктрины, по мнению Н.С.Таганцева, “предметом уголовного права и центром изучения является преступное деяние, а не “преступность”, деятельность личности, а не сама личность. Преступное деяние как юридическое отношение заключает в себе два отдельных момента: отношение преступника к охраняемому законом юридическому интересу – преступление и отношение государства к преступнику, вызываемое учиненным им преступным деянием, – наказание…”. [1, 27]

Вместе с тем, анализ инструмента без понимания механизмов его работы и сущности применения есть ни что иное, как попытка оправдания дисгармонии, упорядочиваемой правом, в противовес описанию объективно существующих закономерностей развития самих институтов. Исследуя правовые формы бытия, Ю.Н. Оборотов совершенно справедливо отмечает: “Более глубокий слой правовой материи предполагает переход от правовой формы (догмы) к правовому содержанию. Здесь определяющее звено составляют права и обязанности отдельных субъектов. Поистине – в субъективных правах и обязанностях – смысл и предназначение права, поскольку правомочия и юридически необходимое поведение субъектов определяют все другие компоненты правового содержания: запреты, правовую ответственность, процессуальные формы деятельности и т.д.” [2, 38].

Процесс функционирования норм уголовного права, а точнее, - социальный механизм действия уголовно-правовых норм, как известно, включает в себя как саму уголовно-правовую норму, содержащую юридический запрет, в определенной степени отражающий закономерности общественного развития и потребности правящего класса, так и личность правонарушителя, отношение которого к правовой норме определяется его социальными свойствами и иными значимыми факторами [3, 7].

Указанное обстоятельство предопределяет необходимость рассмотрения проблемы зависимости между отношениями, существующими в обществе, уголовно-правовыми нормами, и их участниками. Подобный подход, на наш взгляд, более последовательно отражает относительную самостоятельность процесса уголовно-правового регулирования, позволяет познать особенности криминализации поведения специальных субъектов преступления, выявить логику такой криминализации, определить, наконец, ее закономерности и перспективы.

Нет нужды говорить о том, что уголовное право как инструмент регулирования сферы публично-правовых отношений наиболее резко и остро отражает особенности и характеристики цивилизационного процесса. И родоплеменные конструкции, и абсолютизм феодальных уголовно-правовых запретов, и классицизм постулатов свободной воли Ч. Беккариа, и позитивизм новой социальной защиты, и эклектизм неоклассической уголовно-правовой доктрины, - все это отражение процесса развития общества. Процесса, связанного с последовательным регулированием уголовно-правовых отношений, формированием охранительной, поощрительной и регулятивно-дозволительной, превентивной функций уголовного права как меры, упорядочивающей справедливое отношение государства к преступникам.

При этом логика существования уголовно-правовых норм, их связанность социокультурными представлениями об идеальном образе уголовно-правовой формы с восхождением к формированию понятий и конкретных правовых норм, определяется отнюдь не свойствами относительной массовости, распространенности и общественной опасности тех или иных деяний. По сути, объективность процессов криминализации во многом лишь правовая фикция.

Существование уголовно-правовых запретов определяется процессом криминализации общественных отношений и нейтрализуется неформальной дозволенностью криминальности этих отношений на практике. Мы встречаемся с последним, когда преступность - это образ жизни, а преступление - нормальное явление, когда олигархический тип противодействия преступности формирует совокупность криминальных запретов, направленных более против неимущих, чем представителей власти, когда представителей правящей элиты привлекают к уголовной ответственности лишь в связи с изменением вектора политической обстановки в стране.

Все дело в том, что согласно данных криминологических исследований во всем мире любая система уголовного преследования работает в качестве сита, отбирающего из огромного числа криминальных деяний необходимые или целесообразные для уголовного наказания. Дело обстоит так даже в странах с многочисленной полицией и малоинтенсивной преступностью и не может обстоять иначе. Общественная опасность деяния – это орудие для избирательного преследования и одновременно отдушина для отечественных органов правопорядка, которые вынуждены применять тоталитарное законодательство в дисгармоничном обществе.

Указанные обстоятельства крайне важны для понимания сущности процессов криминализации деяний со специальным субъектом преступления по уголовному праву Украины.



Процесс криминализации в целом - это процесс называния. Криминализировать - означает дать имя, назвать в определенном документе, занести в список запрещенного под определенным названием. Это создает “уголовную противоправность”. Называние же, как метод запрета, исторически изменчиво. В работе французского философа Мишеля Фуко “История безумия в классическую эпоху” указывается на то, что постоянная классификация и квалификация разнообразных видов отклонения имеет своим источником извечное стремление к власти [4]. Социальная власть осуществляется уже на уровне языка, поскольку язык сам по себе и в его социальном значении несет в себе определенную ценностную систему и на глубинном уровне - определенную структуризацию, маркирование социальной (именно она интересует нас в данном случае) реальности. Сам процесс называния без всяких натяжек может быть понят как эквивалент процесса наклеивания ярлыков, стигматизации отклоняющегося как преступного, аморального как противоправного, повседневного и обыденного как запрещенного.

В уголовном праве и юриспруденции в целом есть один из наиболее ярких примеров процесса наклеивания ярлыка - это процесс юридической квалификации, процесс сведения реальной сложности жизненной ситуации к нескольким абстрактным юридическим нормам, а ведь именно к привитию навыков такой квалификации, привитию умения упрощать и сводится в принципе юридическое образование [5, 62-63].

Логика развития современной философии права привела к признанию того, что в современном постмодернистском обществе “дезорганизационные процессы…по своему естественны, объективны и составляют необходимый элемент социального развития, а потому необходимо дать человеку правовые ценностные ориентиры для жизни в состоянии неопределенности, нестабильности, хаоса. Важнейшим вопросом, который должен быть решен в теории и практике самоорганизации, является преодоление крайностей социальной самоорганизации, обнаружение золотой середины…” [2, 11]

И действительно, упорядоченность общественных отношений правом вступает в противоречие с энтропийными тенденциями моральной вседозволенности и анемии. Роль юридической догмы нивелируется, находясь в зависимости от принципов и последовательности ее реализации в общественных отношениях. В определенном смысле указанное обстоятельство проявляется в тенденциях развития современного уголовного права Украины.

Смена стабильности и преемственности тоталитарных отношений прошлого века изменчивостью и коллизионностью постмодернистского общества, правом свободного выбора в противовес логике формальной упорядоченности общественных отношений в нашей правовой семье, ведет, как ни странно, к расширению пределов уголовно-правового регулирования, к усилению значимости функций и задач уголовного права на современном этапе развития государства.

При этом государство, относительно свободно и бесцеремонно вмешиваясь в частные дела отдельных граждан, криминализирует значительное количество нарушений, исходя из социальных свойств и качеств носителей этих нарушений. Мы сталкиваемся со специализацией уголовно-правовых норм, их диверсифицированностью и сложностью в ущерб логике, простоте и определенности.

Действительно, выделяясь как основополагающие функции уголовного права: общая и специальная превенция, обоснование и поддержка функционирования существующей ценностно-нормативной системы, интеграция общества на пути социального контроля над наиболее тяжкими нарушениями нормопорядка, упорядочивание системы правовых запретов в публично-правовой сфере, поддержка авторитета органов государственной власти и управления, определяют тенденцию к расширению сферы уголовно-правового регулирования.

Расширение пределов уголовной ответственности может быть также обусловлено рядом дополнительных предпосылок, к которым относятся [6, 10]:


  • пробелы в уголовной наказуемости, выявленные практикой применения старой нормы;

  • необходимость уголовно-правовой охраны новых общественных отношений (как явная, так и мнимая, исходящая из существующих правовых традиций и ориентаций законодателя на применение запретительных норм в праве);

  • имплементация ратифицированных международно-правовых соглашений;

  • укрепление гарантий защиты конституционных прав и свобод;

  • целесообразность выделения специальных составов из общих.

Отражение объективных потребностей развития общества в криминализации деяний есть процесс достаточно объективный. Вместе с тем, ориентация политики на мощь, вера законодателей в эффективность регулятивной функции уголовно-правовых отношений входят в противоречие с существующей оппозицией власти и народа. В этой связи отмечаемая специалистами суровость нового уголовного закона не всегда может выступать адекватной потребностям уголовно-правовой регуляции общественных отношений [7, 10].

Рассмотрение наличия специальных субъектов, как элементов, обуславливающих повышенную общественную опасность деяния и вызывающих его криминализацию, как раз отражает неоднозначность процесса криминализации преступлений. Особые законодательные требования по отношению к власть имущим; чиновникам и знати; специалистам; лицам, занятым в определенных отраслях промышленности и экономики; иностранцам; совершеннолетним; военнослужащим и пр., служат целям устрашения всего населения и упрочению положения правительства.

Вместе с тем, наблюдаемая при этом скрытая или явная моральная поддержка таких преступников населением есть ни что иное, как объективный элемент процесса дисгармоничного упорядочивания общественных отношений.

С таким упорядочиванием мы сталкиваемся тогда, когда растущая криминальность населения определяется ростом экономически, морально и социально не обусловленных уголовно-правовых запретов. Политические устремления, логика имплементации ратифицированных международно-правовых стандартов в национальное законодательство иной по духу и моральным предпосылкам правовой семьи чревата дисфункциональностью уголовно-правового запрета, невыполнением уголовным правом своих функций.

В таких условиях уголовно-правовая норма становится фикцией, правилом, которое не в состоянии регулировать существующие общественные отношения. Достаточно вспомнить криминализацию самогоноварения без цели сбыта в 1985 г и криминализацию систематического занятия проституцией в 2001 г. Видный английский юрист, один из основателей школы классического уголовного права Иеремия Бентам писал об этом: “Каковы возможности достигнуть успеха у того законодателя, который надеется изжить пьянство или блуд, грозя нарушителям судебным наказанием? Никакие чудовищные пытки, какие только способен выдумать человек, не помогут ему справиться с этим, и прежде чем он добьется хоть какого-то ощутимого прогресса, наказания вызовут к жизни такую массу зла и несчастий, которая тысячекратно превзойдет любой вред от содеянного преступления” [8].

Маргинальность общеуголовных преступников делает относительно неэффективными нормы, направленные на регуляцию их "профессиональной" активности; правовой идеализм, вера в силу эффективности внеэкономического принуждения, конфликтуя с устоявшимися взглядами и принципами деятельности (культура обмана покупателей в торговле, мздоимство чиновничества, долларизация экономических отношений), предполагают коллапс уголовно-правового регулирования соответствующих образцов экономического поведения и злоупотреблений чиновников.

Помимо изложенного, распространенность уголовно-правовых запретов, расширение и специализация круга субъектов уголовно-правовых отношений последовательно определяются:


  • закономерностями процесса уголовно-правового регулирования, сводимыми в конечном итоге к особенностям реализации принципа социальной справедливости в его уравнительной и распределяющей формах;

  • сущностью и значением характеристик уголовной ответственности в господствующей правовой доктрине, особенностями процесса дифференциации и индивидуализации ответственности.

Остановимся подробнее на данных вопросах. В современных работах криминологов проблеме социальной справедливости уделяется значительное внимание. Описанию процесса реализации социальной справедливости в уголовно-правовых отношениях и нормах в свое время обращались Ю.А.Демидов, В.М.Коган, Ю.Д.Блувштейн, С.В.Бородин, А.Н.Харитонов, О.М.Литвак, А.М.Яковлев, В.В.Похмелкин [9].

Селекция обвиняемых и осужденных, субъективизм криминализации, отсутствие механизма научного формирования и обусловливания санкций уголовного закона противоречат основополагающему принципу равенства граждан перед законом в сочетании с индивидуализацией уголовной ответственности. “Манипуляция санкциями законов и практикой их использования в соответствии с колебаниями государственной уголовной политики приводит к пренебрежению справедливостью и трагедиям тысяч людей. Рушатся традиционные представления о приоритете ценностей”, – писал по этому поводу О.М. Литвак в монографии, посвященной государственному контролю на преступность [10].

В утилитарном плане справедливость уголовного закона выражается в том, что наказание или иная мера уголовно-правового воздействия, применяемые к лицу, признанному виновным в совершении преступления, должны соответствовать: а) тяжести преступления; б) степени вины; в) общественной опасности личности виновного.

При этом существующие методики учета характеристик степени тяжести преступления, нашедшие свое подробное отражение в положениях Общей части УК Украины 2001 года, корреспондируют с выяснением степени вины субъекта преступления в процессе его совершения.

Вместе с тем, характеристика общественной опасности личности преступника, служащая основанием криминализации деяния, является в определенной степени оценочным понятием.

Известно, что общественную опасность преступления рассматривают как сложную, системную социально-правовую категорию, связанную с характеристиками общественных отношений, особенностями ущерба, особенностями деятельности субъекта преступления [11, 240-241]. Материальные и социальные условия жизнедеятельности общества определяют общественную опасность деяния, т.е. реальную или потенциальную возможность причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны, характеризуют социальные свойства криминализированного проступка. Сущность ее состоит в объективной способности деяний определенного вида производить негативные изменения в социальной действительности, нарушать упорядоченность системы общественных отношений, деформировать и вносить элементы дезорганизации в сложившийся порядок [12].

По-видимому, учет указанных предпосылок обусловил изъятие из УК 2001г. достаточно архаичного института особо опасного рецидива. И действительно, отягчающая ответственность субъекта лишь фактом наличия у него предыдущих судимостей, уголовное право прошлого века, по сути, возрождало концепции врожденных преступных наклонностей. Современное уголовное право отказалось от подобного рода тенденций. Вместе с тем, процесс перехода от одной (тоталитарной) модели регуляции уголовно-правовых отношений к демократической схеме нейтрализации криминогенных конфликтов посредством усиления и расширения действия институтов восстановительного (ресторативного) правосудия, медиации и посредничества, усиления виктимологической направленности уголовного закона не является одномоментным.

Государство связано всей системой ранее существовавших общественных отношений, регуляцией норм, относящихся к традиционным институтам и моделям в данной правовой семье, наконец, - историческим опытом социального контроля над правонарушителями. В указанном направлении важную роль играют проблемы распределения ответственности между соответствующими субъектами в зависимости от их правового статуса, характеристик жизнедеятельности, общественной опасности совершенных ими деяний.

И здесь мы выходим на вторую составляющую принципа социальной справедливости уголовного законодательства – справедливость самого уголовного запрета, справедливость криминализации, как соответствие потребностям минимизации жестокости карательной политики, ее гуманизации. Учитывая, что соответствие представлений о должном поведении ("норме") и его отклонении в определенной группы (клан, род, семья, партия, государство) является социально-психологической и этической предпосылкой криминализации тех или иных проступков в обществе, мы выходим на проблему опосредованности уголовной ответственности субъективными признаками деяния, социальным статусом лица.

Подобная трактовка отражает проблему реализации принципа “равным за равное – неравным за неравное”, известного правовой науке еще издревле. Логика законодателя и правоприменителей здесь очевидна: устанавливая равную меру ответственности за конкретное деяние, дифференцируя ее по видам, применительно к статусным, системно-правовым характеристикам личности, далее мы последовательно индивидуализируем ответственность и наказание в процессе правоприменения. Вместе с тем, сочетание уравнительного и дифференцирующего подхода проявляется в рамках дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности, в процессе ее определения.

Решающее значение специального субъекта преступления при осуществлении уголовно-правовой деятельности. Не углубляясь в детальный анализ значения специального субъекта в уголовно-правовой науке, можно обозначить ряд аспектов, определяющих его функциональную необходимость. Во-первых, будучи описанными, в диспозиции статьи уголовного закона, признаки специального субъекта, являясь по своей природе факультативными признаками субъекта преступления, в конкретном составе приобретают характер их обязательного установления в процессе квалификации деяния по соответствующей статье закона, в которой эти признаки указаны.

Во-вторых, правоприменительное значение приобретают особенности специальных субъектов преступления только тогда, когда их признаки или являются условием назначения такого вида наказания, которое может применяться в отношении субъекта обладающего специфическими свойствами, или учитывается при назначении наказания в качестве обстоятельств, характеризующих личность виновного. Кроме того, Уголовный кодекс редакции 2001 года был дополнен целой системой наказаний, уголовно-правовое содержание которых свидетельствует об их применяемости исключительно в отношении специальных субъектов, что подтверждает сделанный ранее вывод о дальнейшей специализации уголовной ответственности.

В уголовно-правовой науке относительно темы публикации высказываются положения, которые условно можно охарактеризовать как «теория автономности». Суть данной теории сводится к представлению о субъекте преступления и уголовной ответственности как об исключительно автономных элементах уголовно-правовой деятельности, которые обладают собственными уровнями изолированности. Автономность субъекта преступления, по мнению адептов данной теории, выражается в том, что лицо, совершившее преступление является исключительно источником противоправного поведения, не зависимо от того, будет ли он в дальнейшем привлечен к уголовной ответственности. Таким образом, субъект является изолированным от будущих уголовно-правовых последствий и потому может рассматриваться только относительно совершаемого поведения. Автономность уголовной ответственности рассматривается на аналогичных основаниях и сводится к абстрагированию правовых последствий от субъектных носителей преступного поведения. Последующие выводы представителей данной теории очевидны: ни уголовная ответственность, ни субъект преступления не зависят друг от друга, а представляют собой объективно существующие реалии.

Не сосредотачиваясь на алогичности данной концепции, которая очевидно противоречит фундаментальным положениям уголовного права, одно из которых, например, подтверждает действительность схемы «субъект преступления – вина – уголовная ответственность», необходимо подчеркнуть, что и ответственность и субъект преступления являются не только взаимообуславливающими, но и взаимозависимыми элементами уголовно-правовой действительности, оказывая взаимное гуманистическое влияние, выражающееся в следующем.

Одним из направлений современной уголовно-правовой политики является углубление использования фундаментальных принципов, характеризующих сферу пенализации – индивидуализация уголовной ответственности и экономия уголовно-правовых репрессий. Если второй принцип реализуется посредством более широкого применения наказания, имеющих альтернативный по отношению к лишению свободы характер, в том числе и тех видов, которые могут применяться исключительно к лицам, обладающим специальными признаками, то в первом содержится требование, направленное на жесткое законодательное закрепление не только объективных признаков состава преступления, но свойств характеризующих субъект преступления.

Таким образом, признаки специального субъекта являются критерием избирательного привлечения к уголовной ответственности, выступая, своего рода условием “точечности” уголовной ответственности, что и находит свое дальнейшее развитие в процессе индивидуализации уголовной ответственности. Дальнейшая специализация уголовной ответственности, в том числе и посредством законодательного закрепления специальных признаков субъекта преступления, является способом гуманизации уголовного законодательства, исключающим уголовную ответственность лиц, в деянии которых содержатся объективные признаки состава преступления, но не обладающие специальными свойствами и признаками, выступающими в качестве пограничных между преступным и непреступным поведением. Расширение перечня специальных субъектов влечет сокращение круга лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, что позитивно сказывается на практике применения уголовного закона, явно отягощенного карательной составляющей.



Литература:

  1. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть Общая. – Тула: Автограф,2001. – Т.1.

  2. Оборотов Ю.Н. Традиции и новации в правовом развитии – Одеса: Юридична література, 2001.

  3. Спиридонов Л.И. Понятие, предмет и метод уголовно-правовой социологии. – М.: Наука, 1975.

  4. Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. – М.: ExLibris, 1994.

  5. Кристи Н. Пределы наказания. – М.: Прогресс, 1985.

  6. Коробеев А.И. Предисловие / Уголовный Кодекс КНР. – СПб.: Юридический центр-пресс, 2001.

  7. Хавронюк Н.И. Категории преступлений и санкции Особенной части УК Украины: научные исследования и некоторые выводы. // Уголовный Кодекс Украины от 5 апреля 2001 года: Комментарий отдельных положений. – К.: АСК, 2001.

  8. Шур Э. Наше преступное общество. – М.: Прогресс, 1977.

  9. Похмелкин В.В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. Красноярск: Издат-во Красноярск.Ун-та, 1990.

  10. Литвак О.М Державний вплив на злочинність. - Київ: Юрінком Інтер, 2000.

  11. Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. – М.: Юрид. литература,1989 .

  12. Общая теория права и государства : Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. – М.: Юристъ, 1996.

  13. Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. – М.: Юрид. литература, 1975.


АНОТАЦІЯ

У науковій публікації порушується досить актуальне питання змісту нової кримінальної політики України в сучасних умовах розбудови соціальної і правової держави. Автор доводить, що процес криміналізації не повинен здійснюватися стихійно, а вимагає чітких правил, які відповідають змісту і меті кримінального законодавства сучасності. На підставі наведених позицій класиків кримінального права і кримінології автор досліджує питання визначення ролі спеціального суб’єкта злочину на загальні тенденції становлення нової за змістом кримінальної політики України. Обґрунтовується висновок про те, що курс на спеціалізацію кримінальної відповідальності відповідає спрямуванню на гуманізацію кримінального права.

Ключові слова: кримінальна політика; спеціальний суб’єкт злочину; криміналізація; кримінальна протиправність; гуманізація кримінального права.

УДК 34(091)(37)




Ємельянова Л.В.


Поділіться з Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Схожі:

Сучасні тенденції розвитку держави та права україни icon3 Виникнення І розвиток держави І права США
Значення історії держави І права як науки та її місце її в системі юридичних дисциплін
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconКорнєєв Ю.В. ІНСТИТУТ ПОВІТРЯНОГО ЗАКОНОДАВСТВА В СИСТЕМІ ТРАНСПОРТНОГО ПРАВА.docx [биография рабиновича кандидата в президенты]
Гусарєв С. Д. Особливості розвитку сучасної юридичної науки в Україні Задорожний Ю. А. Роль принципів права у формуванні повітряного...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconИємництва матеріали всеукраїнської студентської науково-практичної конференції «сучасні тенденції розвитку інформаційно-комунікаційного простору» київ 2017 р
...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconФондова лекція з історії держави та права України Тема ідпу як наука та навчальна дисципліна. Державно-правовий розвиток України княжої доби Навчальний час 2 години

Сучасні тенденції розвитку держави та права україни icon"Основні школи кримінального права"
Наука кримінального права пройшла великий історичний шлях розвитку. На цьому шляху суттєво змінювалися погляди на основні категорії...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconТеорія та історія держави І права. Філософія права Л. В. Міхневич людмила Володимирівна Міхневич
Людмила Володимирівна Міхневич, заступ­ник завідувача кафедри юридичного факульте­ту Київського національного економічного університету...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconФундаментальні наукові дослідження з найбільш важливих проблем розвитку науково-технічного, соціально економічного, суспільно-політичного
Людського потенціалу для забезпечення конкурентоспроможності України та сталого розвитку суспільства І держави
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconЛівобережної україни
Особлива увага звертається на стан наукової розробки проблеми та її джерельну базу, тенденції в розвитку теорії І практики української...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconПояснювальна записка морально-духовне становлення дітей, їх підготовка до активної, творчої, соціально значущої, сповненої особистісного смислу життєдіяльності є найважливішою складовою розвитку суспільства та держави
Конвенції ООН про права дитини. Закладена в них методологія виховання надає пріоритет розвиненій особистості, її життєвому й професійному...
Сучасні тенденції розвитку держави та права україни iconПрограма та плани семінарських занять з курсу "історія держави І права зарубіжних країн"
Програма та плани семінарських занять з курсу “Історія держави І права зарубіжних країн”/ укладачі


База даних захищена авторським правом ©biog.in.ua 2017
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка